Главная | E-mail | Карта сайта



Детская литература. Художественные произведения о братьях наших меньших.
Воспитание детей. Детские сады.
Дети и животные.
Жизнь животных: зверики, как они есть в экологической системе мира.
Милосердие и гуманность к одиночеству бездомных животных.
Экология. Мир, как единое целое
Домик для кошки
Корм для домашних животных.





Библиотека.

Лоренц К. Постоянные квартиранты.

Коль сила есть в руках, должны мы жить.
Чтобы творить, грядущим дням служить.
Вордсворт. Раздумья

Осенний ветер распевал песни стихий в каминной трубе, старые ели перед окном моей рабочей комнаты взволнованно раскачивали ветвями и так громко вторили хору, что их тоскующие напевы врывались ко мне через двойные оконные стекла. Внезапно дюжина черных обтекаемых снарядов пересекла кусочек облачного неба, заключенный в оконную раму. Как камни, они стремительно падали на верхушки елей, но вдруг расправили крылья, стали птицами и сразу же превратились в легкие комочки перьев, которые были подхвачены ураганом и унесены прочь еще быстрее, чем они появились перед моими глазами.

Я подошел к окну и стал наблюдать за необыкновенной игрой, которую галки затеяли с ветром. Было ли это игрой? Несомненно, притом в самом буквальном смысле этого слова: птицы получали удовольствие от своих тренированных движений, которые явно служили самоцелью.

Иллюстрации ЛоренцаВсе эти подвиги, совершаемые птицами, удивительное использование ими ветра, изумительно точная оценка расстояний и, кроме всего прочего, понимание местных воздушных условий: знание всех восходящих потоков, воздушных ям и вихрей -- вся эта сноровка отнюдь не унаследована, она приобретается каждой галкой в результате индивидуального совершенствования.

Да, стоило посмотреть, что галки проделывали с ветром! На первый взгляд бедному бескрылому человеку могло показаться, что буря играет с птицами, как кошка с мышью; однако, вскоре вы с изумлением убеждались в том, что роль мышки принадлежит как раз свирепой стихии, а галки третируют ее, как кошка свою несчастную жертву. Птицы останавливались в воздухе почти против ветра, позволяли ему подбросить себя высоко-высоко в небеса, -- казалось, что они "падают" вверх; потом, небрежно взмахнув крыльями, галки раскрывали их, переворачивались, чтобы подставить вихрю второстепенные маховые, и ныряли в воздушную пучину с ускорением, большим, чем ускорение падающего камня. Еще один едва заметный взмах крыльев -- теперь птицы возвращаются в свое обычное положение и под плотно зарифленными парусами несутся со скоростью ветра на сотни ярдов к западу, прямо в зубы беснующейся бури. Все это проделывается играючи и без всяких усилий, точно назло глупому ветру, пытающемуся унести птиц на восток. Незримое чудовище само производит всю работу, перенося галок по воздуху со скоростью свыше 80 миль в час; птицы не делают ничего, чтобы помочь ему, если не считать нескольких ленивых движений, меняющих положение их черных крыльев. Высшая власть над мощью стихий, упоительное торжество живых организмов над безжалостной силой неживого!

Двадцать пять лет прошло с тех пор, как первая галка появилась над крышами Альтенберга, а я отдал свое сердце птице с серебристыми глазами. В нашей жизни часто бывает, что мы не сразу сознаем, что пришла большая любовь; так и я не сознавал этого, когда познакомился с первой своей галкой. Я нашел ее в лавке Розалины Вонгар, торговавшей животными; лавка эта привлекала меня очарованием воспоминаний раннего детства. Птица сидела в довольно тесной клетке, и я купил ее ровно за 4 шиллинга. Купил не потому, что намеревался использовать для научных наблюдений, а из-за внезапно возникшего острого желания напичкать вкусной едой эту огромную красную глотку, окаймленную желтой полосой по краю рта.

Иллюстрации ЛоренцаЯ собирался выпустить птицу, как только она станет самостоятельной, и позже осуществил свое намерение. Последствия оказались неожиданными - даже сегодня, после страшной войны, унесшей всех моих питомцев, птиц и зверей, галки все еще продолжают гнездиться под крышами нашего дома. Ни одна другая птица, ни одно другое животное никогда не вознаграждали меня столь щедро за проявленное к ним сострадание.

Немногие птицы - более того, немногие высшие животные (колониальные насекомые - явление совершенно другого порядка) - характеризуются столь высокоорганизованной общественной и семейной жизнью, как галки. В соответствии с этим лишь у немногих животных детеныши столь трогательно беспомощны и настолько зависимы от своего воспитателя, как птенец галки. Как только стержни перьев крыла достаточно окрепли, чтобы поддерживать тело в полете, юная галка неожиданно стала проявлять ко мне поистине детскую привязанность. Она отказывалась даже на секунду оставаться наедине с собой, летала за мной из комнаты в комнату и издавала отчаянные крики, если я все же вынужден был оставить ее в одиночестве.

Я окрестил ее Джок по ее призывному крику, отдав в тот день дань традиции: называть первую птицу, относящуюся к виду, дотоле не воспитывавшемуся в изоляции, подражая ее характерному видовому крику.

Иллюстрации ЛоренцаОкончательно оперившаяся галка, привязанная к своему воспитателю всей силой юношеской любви, представляет собой один из наиболее замечательных объектов наблюдения, какие только можно себе представить. Вы уходите куда-нибудь, взяв галку с собой, и наблюдаете с близкого расстояния манеру ее полета, собирания пищи - короче, все ее повадки в обстановке совершенно естественной, где птица не стеснена в своих движениях решетками клетки. Едва ли когда-нибудь мне удавалось узнать так много нового о сущности животных от других моих зверей и птиц, сколько я узнал от Джока в то лето 1925 года.

Многим я был обязан своему умению имитировать крик галки, и скоро она стала предпочитать меня всем другим окружающим ее людям. Я получил возможность совершать длительные прогулки пешком и даже на велосипеде, в которых птица сопровождала меня, как верная собака. Хотя я нисколько не сомневаюсь в том, что она знала воспитателя "в лицо" и предпочитала мое общество всякому другому, тем не менее она иногда покидала меня и следовала за другим человеком, если он передвигался быстрее, особенно если он перегонял нас.

Стремление следовать за чем-то, что двигалось прочь от нее, было чрезвычайно сильно у юной галки и почти определенно выглядело как действие непроизвольное. Как только Джок оставлял меня, он сразу же замечал свою ошибку и исправлял ее, поспешно возвращаясь ко мне. Когда он стал старше, то научился подавлять в себе импульсивное стремление преследовать прохожих, движущихся с большой скоростью. Однако и после этого я часто мог заметить легкое вздрагивание или мимолетное движение вслед торопливому путнику.

С еще большим душевным конфликтом Джок сталкивался в тот момент, когда перед нами взлетала серая ворона или группа этих птиц, весьма обычных в округе. Зрелище машущих черных крыльев, принадлежность которых трудно было установить на большом расстоянии, вызывало у галки непреодолимое стремление преследовать их обладателей, стремление, которое птица никогда не научилась подавлять в себе, несмотря на множество горьких экспериментов. Галка слепо неслась за воронами, которые неоднократно завлекали ее, и можно считать большой удачей, что она не погибла и не заблудилась.

Иллюстрации ЛоренцаНаиболее замечательно было поведение галки, когда вороны усаживались: в тот самый момент, когда волшебство машущих черных крыльев переставало действовать, Джок сразу же терял всякий интерес к их обладателям. Если летящая ворона притягивала его с ошеломляющей силой, то сидящая была ему безразлична; как только вороны приземлялись, они уже были не нужны ему; Джока охватывало чувство одиночества, и он начинал звать меня тем странным жалобным тоном, с помощью которого молодые заблудившиеся галки призывают своих родителей. Услышав мой ответный крик, Джок сразу же взлетал и несся ко мне с такой решимостью, что часто увлекал за собой и ворон, которые следовали за ним, как за предводителем всего отряда. В эти моменты вороны столь слепо следовали за Джоком, что замечали меня, когда оказывались почти рядом. Когда они, наконец, замечали меня, то приходили в неописуемый ужас и устремлялись прочь в такой панике, что Джок, зараженный всеобщим испугом, снова улетал прочь вместе с ними. Когда я понял, в чем дело, то во избежание осложнений старался быть как можно более заметным, чтобы предупредить приближающихся ворон о своем присутствии раньше, чем могла возникнуть паника.

Врожденные и приобретенные элементы, подобно отдельным частичкам в мозаике, соединяются друг с другом и формируют совершенный рисунок поведения. Однако у птиц, выращенных в неволе, естественная гармония всей конструкции неизбежно оказывается частично нарушенной. Все те действия и реакции, которые связаны с общественной жизнью животного и при этом не предопределены наследственностью, но получены за счет индивидуального опыта, имеют тенденцию отклоняться от естественного течения. Иными словами, они адресуются людям, вместо того чтобы быть направленными на других особей того вида, к которому принадлежит птица.

Как Маугли Киплинга считал себя волком, так и Джок мог бы, не задумываясь, назвать себя человеком. Только вид пары машущих черных крыльев звучал для него унаследованным призывом: "Лети с нами!". Пока галчонок передвигался по земле, он видел себя человеком, но в тот момент, когда он взлетал, - становился серой вороной, ибо эти птицы впервые пробудили в нем стайный инстинкт. Когда любовь проснулась в душе киплинговского Маугли, ее всемогущий зов заставил юношу покинуть своих братьев-волков и вернуться к людям.

Это поэтическое допущение согласуется с научными взглядами. У нас есть все основания полагать, что у человека, как и у большинства млекопитающих, потенциальный половой партнер узнается по таким сигналам, которые звучат для нас из глубин многовековой наследственности, а не за счет символов, узнаваемых посредством индивидуального опыта (что, очевидно, случается у многих видов птиц).

Птицы, выращенные в изоляции от своих собратьев, вообще не знают, к какому виду они относятся: иными словами, у них не только действия, связанные с общественной жизнью, но и половое влечение направлено на животных, с которыми они провели много времени в определенную фазу их ранней юности, фазу повышенной восприимчивости. Следовательно, существа, выращенные в домашних условиях в одиночку, имеют склонность рассматривать людей, и только их, в качестве объекта половой любви. Как раз это и делал Джок.

Нет предела тем, эксцентричным ошибкам, которые могут возникать в подобных же ситуациях. У меня жила одна домашняя гусыня, единственная выжившая из выводка в шесть гусят, все остальные погибли от птичьего туберкулеза. Эта гусыня выросла среди цыплят, и хотя ей в самое подходящее время был подсажен великолепный гусак, она была безразлична к его ухаживаниям, но зато потеряла голову от любви к нашему статному родайлендскому петуху, забросала его предложениями вступить в брак с ней и ревниво мешала ему ухаживать за курами.

Иллюстрации ЛоренцаГероем другой подобной же трагикомедии был прекрасный белый павлин из Шонбрунского зоологического сада в Бене, Он также оказался единственным выжившим из слишком рано вылупившегося выводка, не пережившего периода похолодания. Служитель пересадил павлиненка в самое теплое помещение, которым в этот период (сразу после первой мировой войны) располагал зоопарк, - в террариум, где содержались гигантские галапагосские черепахи. Остальную часть своей жизни несчастная птица видела предмет своих желаний только в лице громадных рептилий и оставалась безучастной к прелестям хорошеньких павлиних.

Типичной чертой этих удивительных состояний развития полового влечения к исключительным и противоестественным объектам является их необратимость.

Когда Джок достиг зрелости, он влюбился в нашу горничную, которая вскоре после этого вышла замуж и оставила свое место. Через несколько дней Джок разыскал ее в соседней деревне, в двух милях от нас, и немедленно перебрался в ее коттедж; лишь на ночь он возвращался в свою привычную квартиру.

В середине июня, когда брачный сезон у галок окончился, Джок неожиданно вернулся к нам и тотчас усыновил одну из четырнадцати юных галок, которых я вырастил этой весной. Перед своей подопечной Джок принимал те самые позы, которые нормальная галка демонстрирует перед своими птенцами.

Поведение по отношению к своим отпрыскам по необходимости должно быть врожденным у всех птиц и зверей, ибо свои собственные дети являются для них первыми, с которыми они в один прекрасный день вынуждены познакомиться. Не будь эти реакции чисто инстинктивными, врожденными действиями, галка не знала бы, как заботиться о детях, она могла бы разорвать их на кусочки и съесть, как она поступает с другими мелкими существами.

***

Теперь я должен рассеять некоторые иллюзии читателя, те самые иллюзии, во власти которых находился и я сам до того момента, как Джок достиг зрелости; характер тех предложений, которые Джок делал нашей горничной, медленно, но верно разоблачали тайну: "он" оказался самкой! Она вела себя по отношению к юной леди точно так же, как нормальная галка-самка должна вести себя со своим супругом.

Правило привлечения противоположного пола, согласно которому мужчины притягательны для самок животных, а женщины - для самцов, недействительно для птиц, даже для попугаев. Один взрослый самец галки влюбился в меня и обращался со мной точно так, как если бы я был галкой-самкой. Эта птица часами пыталась заставить меня вползти в отверстие шириной в несколько дюймов, избранное ею для устройства гнезда. Точно так же ручной самец домового воробья старался заманить меня в карман моего собственного жилета.

Иллюстрации ЛоренцаЕще более настойчивым самец галки становился в тот момент, когда он непрестанно пытался накормить меня отборнейшими, с его точки зрения, лакомствами. Замечательно, что птица совершенно правильно разбиралась в анатомии, считая человеческий рот отверстием для приема пищи. Она бывала очень обрадована, когда я приоткрывал губы и, глядя на нее, одновременно произносил соответствующие просительные звуки. Несомненно, с моей стороны это был акт самопожертвования, потому что даже я не мог заставить себя полюбить вкус измельченных червей, обильно смоченных галочьей слюной. Вы должны понимать, что мне казалось затруднительным сотрудничать с галкой подобным образом каждые несколько минут. Если же я отказывался, то должен был оберегать свое ухо; в противном случае, прежде чем я успевал понять, в чем дело, канал этого органа был бы наполнен до самой барабанной перепонки теплой кашицей из пережеванных червей: дело в том, что самец галки, кормящий свою самку или птенцов, при помощи языка проталкивает пищевой комок глубоко в глотку партнера. Надо сказать, что птица всегда сначала пыталась накормить меня через рот, и только когда я отказывался от этого, стремилась использовать для той же цели мое ухо.

Тем, что в 1927 году в Альтенберге были выращены четырнадцать молодых галок, я всецело обязан Джок. Многие из инстинктивных действий и реакций этой галки, направленных на людей взамен отсутствующих особей ее вида, казалось, не только не достигали биологической цели, но оставались непостижимыми для меня и тем возбуждали мое любопытство. Все это пробудило во мне желание основать целую колонию свободноживущих ручных галок с тем, чтобы изучить общественное и семейное поведение этих замечательных птиц.

Иллюстрации ЛоренцаЕстественно, не могло быть и речи о том, чтобы я мог выступать в качестве приемных родителей всех этих галчат и воспитывать каждого из них, как я воспитывал Джок в прошлом году. Но так как я уже познакомился, на примере Джок, с недостатками чувства ориентации у галок, я начал искать другой способ удержать моих питомцев около себя. В результате тщательных обсуждений я пришел к решению, которое впоследствии оказалось вполне удовлетворительным.

Перед небольшим окном чердака, где в то время обитала Джок, я построил длинную и узкую вольеру, разделенную на две клетки; вольеру поддерживал водосточный желоб толщиной в ярд, и она тянулась почти во всю ширину дома. Сначала Джок вывели из равновесия строительные изменения перед самой ее квартирой, но вскоре она освоилась с ними и стала влетать и вылетать в переднее отделение вольеры через приоткрытый люк в ее крыше.

Только после этого я посадил в вольеру молодых галок; каждая была помечена цветными кольцами, которые надевались на одну или на обе лапки. В соответствии с цветом колец птицы получили свои имена. Когда галчата были окончательно устроены на новой квартире, я переманил их во внутреннее отделение, а в переднем, снабженном закрывающимся люком, оставил только Джок и двух других наиболее ручных галок - Красно-голубую и Дважды-голубую. Разделенные подобным образом, птицы оставались наедине друг с другом в течение нескольких дней.

Иллюстрации ЛоренцаВсе эти меры были приняты мной в надежде на то, что галки, которым было позволено летать на свободе, будут удерживаться общественным инстинктом возле своих собратьев, запертых во внутренней части вольеры. Как я уже упоминал, в этот момент Джок стала приемной матерью одной из молодых галок, Лево-золотой, и это было очень большой удачей, поскольку заставило птицу вернуться домой в самый критический момент эксперимента, о чем я собираюсь рассказать.

Лево-золотая не попала в число первых освобожденных галок, ибо я надеялся, что ради нее Джок останется в окрестностях нашего дома; в противном случае существовал известный риск, что Джок вместе с Лево-золотой, которая уже окончательно оперилась, улетит в соседнюю деревню к нашей бывшей горничной.

***

Мои надежды, что молодые галки будут летать вместе с Джок, оправдались лишь частично. Когда я открыл люк, Джок в мгновение ока оказалась снаружи и, попав на свободу, немедленно скрылась из глаз. Это произошло задолго до того, как галчата, смущенные непривычным положением открытой крышки люка, рискнули выбраться через него наружу. Они вылетели одновременно как раз в тот момент, когда Джок снова появилась и быстро пронеслась мимо. Галчата пытались последовать за ней, но вскоре отстали, ибо ни один из них не мог повторить ее резких виражей и крутых пике.

Хорошие родители, как правило, не проявляют подобного невнимания к ограниченности летных способностей молодежи; они избегают фигур высшего пилотажа, пока водят своих отпрысков. Позже, когда я освободил Лево-золотую, Джок также вела себя подобным образом: летала медленно, воздерживалась от сложных маневров и постоянно оглядывалась через плечо, чтобы проверить, не отстала ли молодая птица.

Иллюстрации ЛоренцаНо не только Джок оказалась невнимательной к молодым галкам. Сами они со своей стороны, очевидно, не понимали, что Джок располагает необходимыми познаниями относительно местных условий, которых не было у них, и что она -- более надежный проводник, чем любой из их компаньонов. Неопытные дети, они искали лидера в своей среде и пытались летать друг за другом.

В этих обстоятельствах птицы проделывают беспорядочные, бесцельные круги, увлекающие их все выше и выше в небо, и, поскольку в этом возрасте галчата совершенно неспособны спускаться в крутом пике, их шалости неизбежно приводят к потере ориентировки: чем выше они поднимутся, тем дальше окажутся от дома в тот момент, когда неизбежно будут вынуждены упасть. Некоторые из моих четырнадцати молодых галок заблудились именно таким образом. Чтобы подобные вещи не случались, необходимо присутствие старой и опытной галки, желательно старого самца, а как раз такой птицы и не было в то время в моей колонии.

Иллюстрации ЛоренцаОтсутствие лидерства дает себя знать и в другом и может иметь еще более серьезные последствия. Молодые галки не обладают врожденной реакцией на опасных для них хищников в отличие от большинства других птиц, таких, как сорока, кряква или зарянка, которые готовы спасаться бегством при первом появлении кошки, лисицы или даже белки. Эти птицы ведут себя так вне зависимости от того, выращены они человеком или собственными родителями. Молодая сорока никогда не позволит кошке поймать себя, а самая ручная кряква, воспитанная в домашних условиях, мгновенно реагирует на красно-коричневую шкуру, передвигаемую вдоль пруда с помощью веревки. Утка относится к чучелу так, как будто ясно представляет своего смертельного врага, лисицу, со всеми ее качествами. Птица становится чрезвычайно осторожной и, держась на воде, ни на мгновение не сводит глаз с неприятеля. Она вплавь следует за ним, куда бы он ни двигался, и беспрерывно издает свой тревожный крик. Утка знает, вернее, знает ее врожденный механизм реагирования, что лисица не может летать, не может плавать достаточно быстро, чтобы поймать ее в воде, поэтому птица сопровождает врага, держа его в поле зрения, и извещает всех о его присутствии, тем самым мешая ему подкрасться к очередной жертве.

Узнавание врага -- то, что у кряквы и многих других птиц является врожденным инстинктивным актом, должно выработаться у молодой галки в результате обучения. Происходит ли обучение путем индивидуального опыта? Нет, еще более странным путем -- путем подлинных традиций, путем передачи личного опыта от поколения к поколению.

Из всех реакций, которые у галок имеют отношение к опознаванию врага, только одна оказывается врожденной: любое живое существо, которое держит качающийся или вибрирующий черный предмет, становится для галок предметом свирепого нападения. Атака сопровождается скрежещущим предупреждающим криком, резкое, металлическое, многоголосое звучание которого даже человеческим ухом воспринимается как выражение чувства озлобления и ярости.

Одновременно галка принимает странную позу, в которой туловище наклонено вперед, а полуразвернутые крылья вибрируют.

Если у вас есть ручная галка, вы можете рискнуть поймать ее, чтобы посадить в клетку или подрезать чересчур отросшие когти. Но не делайте этого, если у вас две галки! Джок, которая была ручная, как собака, никогда не обижалась на случайное прикосновение моей руки; но когда у нас в доме появились молодые галки, все совершенно изменилось: она ни под каким видом не позволила бы мне дотронуться до одного из этих маленьких черных птенцов.

Иллюстрации ЛоренцаКогда, ничего не подозревая, я впервые сделал это, то услышал сзади себя резкий сатанинский звук -- какое-то хриплое дребезжание; черная стрела упала на руку, в которой я держал галчонка; изумленный, я таращил глаза на круглую, глубокую, кровоточащую рану, проклеванную на тыльной стороне моей руки! Таково первое знакомство с атакой этого типа, уже само по себе проливающее свет на инстинктивную слепоту подобных порывов.

Джок в то время была еще очень предана мне и всем сердцем ненавидела этих четырнадцать молодых галок (Лево-золотую она усыновила позже). Я постоянно был вынужден оберегать птенцов от нее: она убила бы их одним ударом, если бы осталась наедине с ними хотя бы на несколько минут. И тем не менее Джок не могла допустить, чтобы я взял одного из птенцов в руки.

Слепая рефлекторная природа подобных действий стала для меня еще яснее после нескольких случайных наблюдений, сделанных позже в это лето. Однажды вечером, в спустившихся сумерках, я возвращался домой после купания в Дунае и по привычке поторопился на чердак, чтобы созвать галок и запереть их на ночь. Встав на водосточный желоб, я вдруг почувствовал что-то мокрое и холодное в кармане брюк, куда я в спешке сунул свои черные плавки. Я вытащил их, и в следующий момент был окружен плотным облаком свирепых скрежещущих галок, которые обрушили град страшных ударов на мою руку, нарушившую закон.

Иллюстрации ЛоренцаБыло интересно наблюдать реакцию галок на другие черные предметы, которые могли оказаться у меня в руках. Большая старая фотокамера для натуралистических съемок никогда не вызывала такого смятения, хотя была черной и я держал ее в руках. Но галки подымали скрежещущий крик, как только я срывал с катушки пленки черную бумажную полоску, трепетавшую на легком ветерке. То, что галки не только не считали меня опасным для них, но даже видели во мне друга, нисколько не меняло дела: как только в моей руке оказывалось что-то черное и движущееся, они начинали клеймить меня как "пожирателя галок". Еще более удивительно то, что такие же вещи случаются и между самими галками: я был свидетелем типичной "скрежещущей" атаки, которой подверглась галка-самка, несшая в свое гнездо перо из крыла ворона.

С другой стороны, ручные галки никогда не испускают скрежещущего крика и не нападают на вас, если вы держите в руках одного из их птенцов, который пока еще голый и, следовательно, не выглядит черным. Я удостоверился в этом, экспериментируя с парой галок, которые первыми загнездились в моей колонии. Две птицы из четырнадцати, Зелено-золотая и Красно-золотая, были совершенно ручными, садились мне на руки и на плечи и ни в малейшей степени не беспокоились, если я трогал руками их гнездо и наблюдал всю их деятельность с самого близкого расстояния. Даже когда я брал птенцов из гнезда и подносил их к родителям на своей ладони, последние оставалась совершенно равнодушными. Но именно в тот день, когда маленькие перья птенцов пробились через лопнувшие чехлики и окрасили галчат в черный цвет, взрослые галки свирепо атаковали мою протянутую руку.

Галки долгое время остаются чрезвычайно недоверчивы и враждебны по отношению к человеку или животному, которые однажды вызвали у них "скрежещущую" атаку. Пылающие эмоции неправдоподобно быстро запечатлевают в птичьей памяти неискоренимую картину, и теперь ситуация "галка в челюстях врага" неизменно ассоциируется с личностью "грабителя". Спровоцируйте галок два или три раза подряд на "скрежещущую" атаку, и вы навсегда потеряете их дружбу и расположение! Впредь они начинают поносить вас, как только вы появляетесь у них на глазах, даже если у вас в руках нет ничего черного и трепещущего. Отныне эти галки будут охотно и с легкостью ставить вам в строку каждое новое прегрешение.

Скрежетание чрезвычайно заразительно, эти звуки побуждают каждую слышащую их птицу к нападению сразу же, как только она увидит черный трепещущийся предмет в когтях врага. Зловещая сплетня, что однажды или дважды видели, как вы держали в руках подобный предмет, распространяется со сверхъестественной быстротой, и прежде чем вы узнаете об этом, вы уже пользуетесь у всех галок округи дурной славой хищника, с которым необходимо бороться при всех обстоятельствах, во что бы то ни стало.

Все сказанное во многих отношениях характерно и для ворон. Мой друг доктор Крамер убедился в этом в результате общения с этими птицами: он заслужил скверную репутацию среди ворон, живших по соседству с его поместьем, из за того, что постоянно появлялся перед ними с ручной вороной, сидевшей у него на плече. В противоположность моим галкам, которые никогда не возмущались, видя одну из них сидящей на моей руке, вороны, очевидно, считали, что ручная птица, восседающая на плече человека, "поймана недругом", хотя она находилась там по своей собственной воле. Вскоре мой друг уже был известен всем воронам в округе, и их враждебная бранящаяся стая подолгу преследовала его, независимо от того, была ли с ним его ручная ворона или нет. Птицы узнавали его даже в другой одежде. Эти наблюдения ясно свидетельствуют о том, что врановые четко отличают охотника от "безвредного" путника. Человека, которого вороны однажды или дважды видели со своей мертвой товаркой в руке, они никогда не забудут и всегда смогут узнать, будь он даже и без ружья.

Подлинное значение "реакции скрежетания", несомненно, состоит в том, чтобы спасти товарища от хищника, если же это невозможно - то настолько надоесть агрессору, чтобы он, исполненный отвращения, навсегда зарекся охотиться на галок. Даже в том случае, если "скрежещущая" атака слегка отпугнет ястреба или другого хищника от охоты на галок, то впоследствии его предпочтение к другим жертвам будет достаточным, чтобы считать эту реакцию ценным средством для лучшего выживания всего вида. Такая первоначальная функция "реакции скрежетания" очень характерна для всех видов семейства врановых, включая и те, которые не столь общественны, как галки. Подобные же реакции известны даже у мелких певчих птиц.

По мере дальнейшего развития общественных связей, в частности у галок, в дополнение к первоначальному значению "защиты себе подобных" эта реакция приобретает новый и еще более важный смысл: с помощью подобного поведения способность узнавать потенциального хищника может быть передана молодым и неопытным особям.

Вот поистине приобретенные знания, а не врожденные, инстинктивные реакции, хотя при поверхностном подходе те и другие сходны между собой.

Иллюстрации ЛоренцаНе знаю, смог ли я достаточно ярко показать, насколько все это замечательно: животное, не осведомленное от рождения инстинктом о своих врагах, получает от более старых и опытных особей своего вида информацию о том, кого и чего следует бояться. Это поистине традиция, передача индивидуального опыта, приобретенных знаний от поколения к поколению. Наши дети могут брать пример с молодых галчат, которые так серьезно воспринимают благие предупреждения своих родителей. Стоит старой галке при появлении врага, еще не известного молодежи, произнести одно-единственное "скрежетание", как в сознании юных птиц сразу же возникает представление об опасности. Думаю, в естественных условиях редко случается, что молодая галка впервые знакомится с врагом, видя в его когтях черный раскачивающийся предмет. Галки почти всегда летают густой стаей, в которой, по всей вероятности, хотя бы одна птица начнет скрежетать, просто увидев неприятеля.

Как все это по-человечески! И с другой стороны, насколько удивительно слеп и рефлекторен этот врожденный воспринимающий шаблон, который вызывает типичную "скрежещущую" атаку у молодой неопытной галки! Нет ли у человека подобных слепых инстинктивных реакций? Не вызывает ли слепой ярости у целых народов простой манекен, преподнесенный ловким демагогом? Не соизмеримо ли во многих случаях расстояние между этой куклой и действительным врагом, как у галок в описанном случае с купальными плавками? И могли ли бы до сих пор возникать войны, если бы все это было не так?

Никто не мог предупреждать моих четырнадцать галок о грозивших им опасностях. Не имея родителей, которые своим скрежетанием предостерегали бы ее, такая молодая галка будет сидеть на одном месте, когда к ней подкрадывается кошка, или приземлится перед самым носом дворняжки так доверчиво и по-дружески, как встречается человек с теми, в чьей среде он вырос. Не удивительно, что моя галочья стая сильно поредела в первую неделю после того, как птицы оказались на свободе.

Иллюстрации ЛоренцаКогда я осознал всю опасность ситуации и вызвавшие ее причины, то стал выпускать птиц только в светлые дневные часы, в то время, когда немногие наши кошки бродили вне усадьбы. Каждый вечер в определенное время возникала необходимость водворить птиц обратно в клетку, и это отнимало у меня много времени и приносило немало хлопот.

Задача, о которой говорится в немецкой пословице "собрать полный мешок блох", -- это пустяк по сравнению с проблемой, стоявшей передо мной и заключавшейся в том, чтобы заманить в вольеру четырнадцать юных галок. Я не мог брать птиц в руки из-за опасения вызвать реакцию "скрежетаняя", и пока я маневрировал с одной из них, пронося ее на руке в люк вольеры, две другие вылетали наружу. Даже если я использовал переднее отделение клетки в качестве клапана, на всю эту процедуру уходило не менее часа каждый вечер.

Организация галочьей колонии в Альтенберге стоила мне большого труда, отнимала много времени и много денег, если принять во внимание постоянный вред, который птицы наносили чердаку нашего дома. Но, как уже говорилось, я с лихвой был вознагражден за все беспокойство. Какой удивительный объект для наблюдений представляла собой эта колония совершенно свободных и абсолютно доверчивых галок!

В это время -- в мой "галочий период" -- я по первому взгляду узнавал характерное "выражение лица" каждой из моих птиц. Не было даже необходимости смотреть на цветные кольца на их лапках. В этом нет никакого особого достижения: каждый пастух узнает своих овец, а моя дочь Агнесс, когда ей было пять лет, узнавала в лицо всех многочисленных диких гусей, живших в нашей усадьбе. Не зная каждую галку персонально, я не смог бы проникнуть в сокровенные секреты общественной жизни этих птиц.

Знают ли сами животные друг друга персонально? Несомненно, хотя некоторые исследователи психологии животных сомневаются в этом или же категорически отрицают такое положение вещей. Тем не менее, я могу гарантировать, что каждая галка в моей колонии узнавала любую другую в лицо.

Существование субординации, известной в психологии животных под названием "порядка клевания", убедительно демонстрирует сказанное. Каждому птицеводу известно, что даже среди недалеких обитателей птичьего двора существует определенный порядок, в соответствии с которым каждая птица опасается других, стоящих выше ее на общественной лестнице.

Иллюстрации ЛоренцаПосле нескольких ссор, которые совсем не обязательно оканчиваются дракой, каждой птице становится известно, кого она должна бояться, а кто ей должен оказывать уважение. В поддержании порядка клевания решающее значение имеют не только физическая сила, но также смелость, энергичность и даже самоуверенность отдельных особей. Подобная субординация чрезвычайно консервативна. Если одно животное в ссоре с другим оказалось подавленным, пусть только морально, оно отныне не рискнет с легким сердцем пересечь дорогу своему победителю; это позволяет двум животным существовать бок о бок друг с другом.

Все сказанное остается в силе даже у высших, наиболее разумных животных. У моего покойного друга, графа фон Хогенштейна, жил большой свинообразный макак, который, уже будучи взрослым, питал глубоко укоренившееся почтение к вдвое меньшей его по размерам старой яванской обезьяне, тиранившей макака в дни его юности.

Свержение стареющего тирана всегда очень драматическое, даже трагическое событие, особенно у волков и упряжных собак; Джек Лондон наблюдал это и красочно описал в своих арктических новеллах.

Споры из-за места на общественной лестнице в галочьей колонии существенным образом отличаются от разногласия на птичьем дворе, где несчастные золушки из низов влачат поистине жалкое существование. В каждом искусственном сборище животных, мало склонных к социальному образу жизни, особь, занимающая самое низкое положение, будет жестоко и беспощадно третироваться всеми и каждым в отдельности. Часто все это заходит настолько далеко, что жалкая жертва, задираемая со всех сторон, не может передохнуть, всегда недоедает и, если не вмешается хозяин, может окончательно зачахнуть.

У галок картина совершенно противоположная: особи, занимающие в колонии самое высокое положение, особенно сам деспот, не проявляют агрессивности в отношении птиц, стоящих много ниже их; они испытывают постоянное раздражение лишь к своим непосредственным подчиненным. Сказанное особенно касается деспота и претендента на трон -- птиц номер один и номер два.

Подобное поведение может поставить в тупик поверхностного наблюдателя. Одна галка сидит на общей кормушке, вторая приближается внушительной походкой, в позе самовосхваления, с гордо поднятой головой; первая птица слегка отодвигается в сторону, однако не позволяет привести себя в замешательство. В это время появляется третья галка, ее поза гораздо более скромна; неожиданно первая птица обращается в бегство, а вторая, напротив, принимает угрожающую позу, взъерошивая оперение спины, нападает на пришельца и прогоняет его прочь.

А вот объяснение: последний пришелец занимает на общественной лестнице промежуточное положение между двумя другими -- достаточно выше первого, чтобы испугать его, и немного ниже второго, как раз настолько, чтобы возбудить его гнев. Галки самой высокой касты весьма снисходительны к себе подобным, занимающим низшее положение, и рассматривают их не более как песок у своих ног; акт самовосхваления со стороны первого пришельца есть чистая формальность. Только при слишком тесном сближении доминирующая птица принимает угрожающую позу, а нападает вообще крайне редко.

Степень враждебности высокопоставленных особей по отношению к нижестоящим собратьям прямо пропорциональна положению последних; интересно заметить, что это, в сущности, несложное поведение приводит к беспристрастному урегулированию столкновений между отдельными особями в колонии. Телодвижения, выражающие гнев, и жесты атаки могут возбуждать не только тех, кому они адресованы.

Я сам, слыша перебранку двух пассажиров в переполненном трамвае, заставляю себя подавить почти неудержимое желание надавать звонких пощечин обеим сторонам. Высокопоставленные галки, очевидно, испытывают такие же эмоции, но поскольку их ни в какой мере не останавливает отвращение к публичным скандалам, они и вмешиваются весьма энергично в ссору подчиненных в тот момент, когда их аргументация становится слишком пылкой. Третейский судья всегда более агрессивен к вышестоящему из двух первоначальных бойцов.

Таким образом, галки высшей касты, в особенности сам деспот, постоянно действуют по рыцарскому принципу: там, где идет неравная битва, всегда становиться на сторону слабого. Поскольку большая часть ссор происходит главным образом из-за мест для гнезда (почти во всех других случаях более слабые галки ретируются без борьбы), такое пристрастие сильных самцов обеспечивает активную защиту гнезд слабых членов колонии.

Общественный порядок в галочьей колонии, однажды установившись, в дальнейшем поддерживается гораздо более добросовестно, чем он может поддерживаться среди кур, собак или обезьян. Мне никогда не приходилось замечать стихийной перетасовки, которая произошла бы без вмешательства извне и была бы обусловлена недовольством одной из низших каст.

Только однажды я был свидетелем свержения тирана, дотоле правившего в моей колонии, -- самца по имени Золотисто-зеленый. Переворот произвел возвратившийся странник, который за время своего долгого отсутствия потерял уважение к своему правителю и добился его поражения в первой же схватке. Завоеватель, Дважды-алюминиевый (он получил свое странное имя по двум алюминиевым кольцам, надетым на обе его лапки), появился осенью 1931 года после отсутствия, длившегося все лето. Он вернулся домой сильный духом, возбужденный своим путешествием и сразу же покорил прежнего самодержца. Его победа была замечательной по двум причинам: во-первых, Дважды-алюминиевый не был женат и, таким образом, сражался один против старого правителя и его супруги; во-вторых, победителю было только полтора года от роду, тогда как Золотисто-зеленый и его жена были из тех первых четырнадцати галок, с которыми я основывал поселение еще в 1927 году.

Ситуация, в которой мое внимание было привлечено к этой революции, была совершенно необычна. Однажды я увидел с изумлением, как на кормушке маленькая хрупкая самка, занимающая низкое положение на общественной лестнице, подходит бочком совсем вплотную к спокойно кормящемуся Золотисто-зеленому и, словно вдохновляемая какой-то невидимой силой, вдруг принимает позу самовосхваления, в то время как крупный самец тихо и без сопротивления уступает ей свое место. Вслед за этим я заметил недавно вернувшегося героя, который на моих глазах занял место Золотисто-зеленого. Сначала я подумал, что свергнутый деспот под влиянием своего недавнего поражения настолько подавлен, что позволяет запугивать себя другим членам колонии, в том числе и упомянутой самке. Однако это предположение оказалось ложным: только что Дважды-алюминиевый победил Золотисто-зеленого, но тот навсегда остался вторым по старшинству.

Что же касается Дважды-алюминиевого, то он, вернувшись домой, влюбился в молодую самку, и они были публично помолвлены в течение двух дней! Поскольку у галок супруги всегда преданно и смело поддерживают друг друга во всех конфликтах, а в семье не существует "порядка кормления", то они автоматически получают равные права и во всех столкновениях с другими членами колонии. Таким образом, жена по необходимости, поднимается до положения своего мужа. Сказанное не остается в силе для противоположной ситуации -- нерушимый закон гласит, что самец может взять в жены лишь такую самку, которая стоит ниже его на общественной лестнице.

Необычайным во всем этом является не сам факт повышения "в звании", а удивительная быстрота, с которой распространилась весть о том, что маленькая самочка, дотоле третируемая восьмьюдесятью процентами членов колонии, стала "супругой президента".

Отныне самое неприятное, что ждет ее, -- это неодобрительные взгляды других галок. Но еще более любопытно то обстоятельство, что птица, повысившаяся в звании, знает о своем продвижении! Если животное становится робким и опасливым после своих неудач -- за это ему немного чести; но понимать, что опасности миновали, и встретить эту перемену с соответствующим случаю запасом оптимизма -- здесь есть над чем задуматься.

Лебедь-деспот правит на своем пруду по таким тираническим законам, что ни один из его собратьев, за исключением собственной супруги, вообще не рискует войти в воду. Вы можете поймать жестокого тирана и унести его прочь на глазах у остальных лебедей, ожидая, что они вздохнут с облегчением и сразу же отправятся поплавать -- ведь они так долго были лишены этого. Ничего подобного! Пройдет несколько дней, прежде чем одна из этих запуганных птиц настолько наберется храбрости, что позволит себе скромно поплавать около самого берега. И еще долгое время никто из них не отважится выплыть на середину пруда.

Наша маленькая галочка уже по прошествии сорока восьми часов знала, что она может себе позволить, и мне неприятно говорить, насколько она стала пользоваться своими новыми правами. Птица эта совершенно лишена была той благородной, можно сказать, великолепной терпимости, которую галки высших каст проявляют к нижестоящим. Она пользовалась каждым удобным случаем, чтобы унизить своих недавних сюзеренов; она не довольствовалась принятием важных поз, как это делают высокопоставленные галки, издавна занимающие привилегированное положение. Нет, у нее всегда был наготове действенный и злобный план нападения. Одним словом, наша галка вела себя крайне вульгарно.

Вы считаете, что я очеловечиваю животное? Вероятно, вам неизвестно одно обстоятельство: те элементы нашего поведения, которые мы привыкли называть человеческими слабостями, в действительности почти всегда являются свойствами предчеловеческими, иными словами -- общими для нас и для высших животных. Поверьте мне, я не приписываю по ошибке человеческие свойства животным: как раз наоборот, я демонстрирую то огромное наследство, которое мы получили от животных и которое живет в нас по сей день. И если я говорю прямо, что молодой самец влюбился в галочку-самку, то тем самым не облекаю животных в человеческие одежды, напротив, я вскрываю остатки инстинктивного поведения у человека, полученные нами от животных. И если вы не согласны со мной в этом пункте и отрицаете, что любовь есть древняя сила инстинкта, то я лишь могу предположить, что вы сами не способны пасть жертвой страсти. "Влюбиться" -- подумайте, как это странно! В этом слове сущность физического процесса выражена с реалистической решительностью: словно раздался громкий удар -- и вы уже любите! Было бы трудно придумать более подходящий символ. И в этом плане многие высокоорганизованные млекопитающие и птицы ведут себя подобно человеку.

***

У галок "Великая Любовь" очень часто вспыхивает совершенно неожиданно, в течение одного-двух дней, точно так же, как у людей при первой встрече. Как сказал Марлоу:

Причин не знаем. Ясно лишь для нас -
Любовь проходит сквозь цензуру глаз,
Рассудочность не зажигает кровь.
Не вечно ль первый взгляд родит любовь?

Пресловутая любовь с первого взгляда играет большую роль в жизни диких гусей и галок, и это подчас производит глубокое впечатление на наблюдателя. Мне известно несколько случаев, когда любовное согласие достигалось при первом знакомстве. Дальнейшее присутствие любимого при подобных эмоциональных состояниях не столь необходимо для поддержания привязанности, как могло бы показаться с первого взгляда. Более того, это может оказаться невыгодным. При любых обстоятельствах временное расставание может сохранить нечто, что разрушается годами близости. Наблюдая диких гусей, я неоднократно замечал, что помолвка заключалась в тот момент, когда двое очень близких друзей вновь встречались после весьма длительной разлуки. Я даже бывал тронут этим, в сущности, совершенно типичным явлением. Однако это совсем другая история.

Многие из моих читателей, особенно те, которые немного знакомы с психологией, критически приподнимут брови при слове "помолвка": они привыкли рассматривать животных в той или иной мере как грубую скотину и считают, что любовь и брак у этих созданий базируется на мотивах гораздо более плотских, нежели у человека. Это совершенно несправедливо в отношении тех животных, в жизни которых любовь и брак играют важную роль.

У тех немногих птиц, брачные узы которых достаточно длительны и чье поведение в этом плане исследовано чрезвычайно детально, помолвка отделена от момента физической близости весьма длительным периодом времени. Напротив, у видов, сочетающихся браком лишь для того, чтобы воспитать один выводок (например, у многих певчих птиц, цапель и других), время помолвки по необходимости короче. Что же касается тех, которые соединяются на всю жизнь, то они оказываются "помолвленными" задолго до вступления в брак.

Среди мелких птиц рекорд по длительности времени помолвки принадлежит усатым синицам, которым мои друзья Отто и Лили Кениг посвятили годы наблюдений и одну из своих замечательных книг. Эти существа, я имею в виду синиц, а не Кенигов, заключают помолвку, как это ни странно, еще тогда, когда одеты в свой детский наряд, до первой линьки -- в возрасте одного-двух месяцев, то есть за девять месяцев до того, как они достигнут половой зрелости и смогут впервые вступить в брак. Для знатока в этом есть нечто совершенно замечательное. Уникальные церемонии, особенно брачное поведение самца, имеют целью продемонстрировать перед партнером замечательные особенности окончательного наряда, прежде всего -- черные бакенбарды и нижние кроющие перья хвоста цвета черного дерева. Маленький кавалер выставляет напоказ эти участки оперения, невзирая на то, что последние приобретут свою бросающуюся в глаза окраску не ранее, чем два месяца спустя. Конечно, он не знает, каков его вид, а его врожденные, инстинктивные движения рассчитаны только на окончательный наряд половозрелой птицы.

Иное дело -- осенние помолвки благородных уток. Селезень в это время также не способен к размножению, как и юная усатая синица, но уже щеголяет в парадном платье, которое не снимет до весны, когда наступит время любви.

Галки, как и дикие гуси, заключают помолвки весной, на следующий год после своего рождения. У обоих этих видов половая зрелость достигается лишь двенадцать месяцев спустя. Таким образом, обычное время помолвки равняется целому году. Ухаживание самца за самкой у галок сходно с подобным поведением гусака или даже юноши тем, что ни один из этих видов не обладает специальными внешними качествами для облегчения своей задачи. Они не могут продемонстрировать великолепие своего хвоста, как это делает павлин, не могут, подобно воспетому Шелли жаворонку, излить "переполненное сердце в щедром потоке своего непосредственного искусства".

Галочий "жених" способен представить себя в наилучшем свете и без всех этих аксессуаров. И делает он это удивительно по-человечьи. Юный самец галки пыжится, надувается -- он демонстрирует избыток бьющей через край энергии (точно так же ведет себя самец серого гуся). Подчеркнуто замедленные движения, вытянутая шея и горделиво поднятая голова -- в таком виде самец демонстрирует себя перед собратьями. Он задирает других галок, если только "она", его суженая, удостоит его взглядом, и ввязывается в конфликты со своими сюзеренами, которым в другое время оказывает всяческое уважение. И наконец, он пытается прельстить свою возлюбленную тем, что у него уже готово место для будущего гнезда. Это какое-нибудь отверстие, от которого самец прогоняет всех других галок независимо от их положения в обществе, где, не переставая, издает свой окологнездовой крик -- высокое, резкое "цик, цик, цик".

Церемония приглашения невесты к гнезду абсолютно символична. Сейчас не имеет никакого значения, действительно ли пригодно отверстие для устройства гнезда.

Домовой воробей воспринимает подобную же церемонию гораздо серьезней: самец только тогда начинает подумывать о женитьбе, когда им найдено и отвоевано отверстие, которое он считает вполне пригодным местом для гнезда, именно по этой причине у этого заветного места постоянно происходят дикие ссоры между самцами воробьев.

Что же касается галок, то у них для этой церемонии вполне пригоден какой-нибудь темный угол или символическое маленькое отверстие, слишком узкое, чтобы в него можно было втиснуться. Тот самый самец, который старался натолкать дождевых червей мне в ухо, любил издавать свое "циканье", сидя на краю очень маленького горшка для содержания мучных червей. Наши галки, жившие на свободе, пользовались для той же цели верхним отверстием каминной трубы. Хотя они редко гнездились здесь, но с наступлением весны их приглушенное циканье можно было слышать, не выходя из жилых комнат.

Все эти различные формы саморекламы токующий самец адресует одной совершенно определенной самке. Но откуда она узнает, что эти действия совершаются ради нее? Только при помощи "языка взглядов". Как сказал Байрон в своем "Дон-Жуане":

В мгновенном взгляде длительный ответ
Красноречив, когда в нем страсти свет.

Сделав предложение, самец постоянно бросает взгляды в сторону возлюбленной, но сразу же прекращает свои усилия, если она улетает прочь. Обмен красноречивыми взглядами необычайно комичен, и в этой игре самец и самка ведут себя по-разному. Если первый старается заглянуть пламенным взором прямо в глаза подруги, то она, как может показаться, смотрит куда угодно, только не на своего пылкого поклонника.

Иллюстрации ЛоренцаНа самом деле самка, несомненно, все время наблюдает за ним, и тех мимолетных взглядов, которые она бросает в сторону кавалера, ей вполне достаточно, чтобы понять, что цель всех этих ужимок самца -- вызвать ее восхищение. Вполне достаточно, чтобы "он" знал, что "она" все знает. Если же она не заинтересована искренне и совсем не смотрит в его сторону, наш юный самец сразу же сознает тщету своих усилий и остывает быстро, как сделал бы на его месте всякий молодой парень.

Настойчивому обожателю, который теперь уже вышагивает во всем своем великолепии, молодая леди дает, наконец, свое согласие -- она приседает перед ним и особым образом трепещет крыльями и хвостом. Эти движения партнеров символизируют собой ритуальное свадебное соглашение, но еще не приводят к окончательному соединению -- они не более, чем церемония приветствия. Замужняя самочка приветствует супруга точно так же, независимо от того, происходит ли дело в брачный сезон или в другое время. Чисто сексуальный смысл, который эта церемония имела первоначально в эволюции вида, сейчас уже окончательно утрачен. Теперь этот ритуал есть лишь знак преданной покорности жены своему мужу. Он почти полностью соответствует по смыслу "символическому подчинению" у рыб. С того момента, когда невеста признала превосходство своего кавалера, она становится самоуверенной и агрессивной по отношению ко всем другим членам колонии. Для самки обручение влечет за собой повышение. Будучи, как правило, меньше и слабее самца, она вынуждена занимать и гораздо более низкое положение на общественной лестнице до тех пор, пока остается в девичестве. Помолвленная пара формирует надежный оборонительный союз -- каждый партнер преданнейшим образом поддерживает другого. И это весьма существенно, ибо супруги должны вступить в борьбу с более старыми и высокопоставленными парами, чтобы отвоевать себе подходящую нишу для устройства гнезда и удержать ее за собой.

Пленительно выглядит эта военная любовь. Неизменно пребывая в позах наивысшего самовосхваления, редко отлучаясь даже на расстояние ярда друг от друга, наша чета совершает свой жизненный путь. Очевидно, что они страшно горды друг другом, когда внушительно выступают бок о бок, взъерошив оперение головы и тем самым подчеркивая контраст между бархатно-черной шапочкой и блестящей, серебристо-серой шейкой. Поистине поучительна взаимная привязанность этих детей природы. Когда самец находит какое-либо лакомство, он неизменно приносит его своей невесте, а та принимает подарок в трогательной просительной позе, одновременно произнося заунывные звуки, столь характерные для совсем юного галчонка.

Иллюстрации ЛоренцаДействительно, любовный шепот нашей парочки состоит главным образом из птенцового щебетания, которое приберегается взрослыми галками специально для таких случаев. И снова -- как это поразительно по-человечески! Ведь и мы сами, пытаясь выразить сердечную привязанность, обычно прибегаем к впечатлениям детства -- или вы не замечали, что почти все прозвища, которые мы изобретаем, чтобы излить свою нежность, оказываются уменьшительными именами?

Этот обычай самца кормить свою подругу имеет для нас особое очарование, поскольку непосредственно взывает к человеческим понятиям морали и этики. Столь же притягательна и близка нам постоянная нежность самки по отношению к своему кавалеру. Дело в том, что она время от времени чистит те участки оперения супруга, которые он сам не в состоянии достать клювом.

Этот взаимный уход за "одеянием" друг друга, столь характерный для многих социальных видов птиц, представляет собой товарищескую обязанность и лишен каких-либо скрытых эротических мотивов. Но я не знаю других животных, которые вкладывали бы в эту несложную операцию столько душевной привязанности, как истомленная любовью молодая галочка. Минуту за минутой, а это очень много для этих существ, подвижных, как шарики ртути, самочка перебирает клювом прекрасные, длинные шелковистые перышки на шее супруга, а он, чувственно полузакрыв глаза, подставляет подруге свой серебристый загривок. Даже пресловутые голуби или неразлучники не проявляют столько нежности в своей супружеской любви, как эти будничные врановые. Иллюстрации Лоренца

Что более всего располагает к себе в их отношениях -- это усиление взаимной привязанности, которая становится прочнее с годами, вместо того чтобы сходить на нет. Галки относятся к числу долго живущих птиц, они достигают почти такого же предельного возраста, как человек (даже мелкие пернатые, такие, как славки или канарейки, живут почти до двадцати лет, и даже в возрасте пятнадцати-шестнадцати лет еще способны размножаться). Как уже упоминалось, галки заключают помолвку на первом году жизни, а в брак вступают на втором, так что их супружеский союз существует длительное время, возможно, даже более длительное, чем у человека. Но и спустя много лет самец продолжает кормить свою самочку все с той же трогательной заботой и обращается к ней с теми же низкими любовными нотками, дрожащими от переполняющих его чувств, с теми самыми, которые он нашептывал ей в первую весну их жизни, в весну их помолвки. Иллюстрации Лоренца

А ведь есть другие животные, которые могут подолгу жить в брачном союзе, но пылающий огонь первого года любви у них постепенно гаснет и уступает место холодной привычке. Трепещущее колдовство любовных фраз улетучивается вместе с убегающими годами, и нее дальнейшее совместное существование определяется лишь хлопотами супружеской и семейной жизни, преодолеваемыми с тем же механическим безразличием, с каким совершаются все прочие повседневные дела.

Я был свидетелем многих галочьих обручений, и многие браки проходили перед моими глазами, но лишь одна пара распалась, да и то в ранний период, еще во время помолвки. Причиной этой неурядицы явилась одна юная леди по имени Лево-зеленая, птица необычайно живого темперамента, чей любовный роман с его счастливым концом явился прямой противоположностью трагической истории серой гусыни Мэйди, о которой я расскажу в другой книге.

***

Ранней весной 1928 года -- в первую брачную пору моих четырнадцати старожилов -- царствующий деспот Золотисто-зеленый обручился с Красно-золотой, которая, вероятно, действительно была прекраснейшей из всех избранниц. Будь я галкой, я, наверно, и сам предпочел бы ее всем остальным. Второй самец колонии, Сине-золотой, тоже сделал ей официальное предложение, но вскоре оставил надежду и обручился с Право-красной -- довольно крупной самкой весьма крепкого сложения. Эта помолвка привела к тихой и, вероятно, довольно вялой привязанности, далеко не столь волнующей, как "великая любовь" Золотисто-зеленого и Красно-золотой.

В это время, в начале апреля, Лево-зеленая еще и не думала о юношах, ибо пробуждение половой активности у годовалых галок может наступить не одновременно. Только в начале мая Лево-зеленая появилась на сцене, и ее дебют был столь же импульсивным, сколь и неожиданным. Когда она попадалась мне на глаза прежде, то была еще маленькой и занимала низкое положение на иерархической лестнице. С человеческой точки зрения она казалась не такой хорошенькой, как Право-красная, не говоря уже о Красно-золотой. Но было в ней что-то такое… Она влюбилась в Сине-золотого, и любовь ее оказалась гораздо более пылкой, чем та, что могла дать своему супругу Право-красная. И в конце концов -- я нарушу логический ход изложения и несколько забегу вперед -- Лево-зеленая вытеснила свою более сильную и красивую соперницу.

Следующая сцена, разыгравшаяся перед моими глазами, послужила предвестником надвигающейся любовной драмы. Сине-золотой мирно восседал на открытой дверце вольеры и милостиво позволял Право-красной, сидевшей по левую сторону от него, перебирать его шейное оперение. Внезапно на ту же дверцу опустилась Лево-зеленая и, никем не замеченная, остановилась примерно в ярде от нашей четы, бросая на любовников напряженные взгляды. Вслед за этим она медленно и осторожно бочком подкралась вплотную к Сине-золотому. Приняв необходимые меры предосторожности, ежеминутно готовая взлететь, она вытянула шею и принялась ласкать шелковистое оперение самца. Сине-золотой, непринужденно сидящий с закрытыми от удовольствия глазами, не замечал, что две дамы с разных сторон совершают его туалет. Право-красная тоже не подозревала о присутствии соперницы, поскольку между двумя самками находилась внушительная фигура Сине-золотого, который распушил все свои перья и от этого казался еще более крупным.

Иллюстрации ЛоренцаТакая напряженная ситуация продолжалась несколько минут. Но вот самец случайно приоткрыл правый глаз, увидел чужую самку, сидящую вплотную к нему, и в неистовстве ударил ее клювом. И в ту же секунду Право-красная увидела Лево-зеленую, ибо как только разъяренный самец изменил положение своего тела, он перестал заслонять собой маленькую самозванку. Право-красная одним скачком перемахнула через своего супруга и с лютой ненавистью кинулась на соперницу.

И в этот момент я начал подозревать, что невеста, не в пример мне, уже была хорошо осведомлена о серьезности намерений маленькой Лево-зеленой. Очевидно, Право-красная полностью оценила всю остроту ситуации. Никогда больше я не видел, чтобы одна галка преследовала другую с такой неприкрытой яростью.

Нападение оказалось безуспешным. Маленькая и более подвижная Лево-зеленая превосходила Право-красную в искусстве пилотажа. Когда Право-красная отчаялась догнать и наказать ненавистную соперницу, она опустилась около своего нареченного, едва переводя дух. Напротив, Лево-зеленая, явившаяся в ту же минуту, казалась свежей и собранной. Это неравенство и решило исход дела.

Иллюстрации ЛоренцаВ докучливом ухаживании Лево-зеленой было больше упорства, чем хитрости и утонченности. Она преследовала парочку день за днем, на земле и в воздухе, не давая им ни минуты передышки, однако держалась на расстоянии, достаточном, чтобы не провоцировать излишних ссор. Но как только наша чета уютно устраивалась где-нибудь в интимной близости, Лево-зеленая была тут как тут и терпеливо ждала той минуты, когда Право-красная начнет причесывать голову своего возлюбленного.

Вода точит камень. Постепенно Право-красная стала менее свирепо третировать соперницу. Сине-золотой перестал протестовать против того, что за ним ухаживают две самочки, и однажды я заметил, что дело приняло другой оборот. Самец сидел неподвижно, предоставив Право-красной ласкать свой затылок. С другой стороны Лево-зеленая занималась тем же. Внезапно, по неизвестной мне причине, Право-красная прервала свое занятие и улетела. Могучий самец приоткрыл глаз и обнаружил около себя одну только Лево-зеленую. Вы думаете, он клюнул ее или прогнал прочь! Ничуть не бывало! Задумчиво отвернувшись, он неторопливо подставил оставшейся самочке свой загривок. Потом он снова закрыл глаза.

С тех пор Лево-зеленая стала быстро приобретать расположение самца. Спустя несколько дней он уже регулярно с нежностью кормил ее, разумеется, когда рядом не было Право-красной. Не то чтобы он сознательно делал это за спиной законной подруги -- думая так, мы бы переоценили умственные способности галок. Право-красная также получала от самца различные деликатесы, когда находилась рядом, но когда ее не было, лакомая порция доставалась другой.

Мой друг А. Ф. Фж. Портье наблюдал сходное поведение у лебедя-шипуна. Старый самец свирепо изгнал незнакомую самку, которая предложила ему свою любовь, слишком близко подплыв к его гнезду, где насиживала яйца законная супруга. В тот же день лебедь встретил ту же самочку на другом конце озера, вдали от гнезда и от жены, и уступил искушению без дальнейших осложнений. Здесь можно обнаружить параллель с человеческими взаимоотношениями, но снова наше заключение будет ошибочным. Находясь в окрестностях своего гнезда, лебедь почти всецело поглощен заботами об охране территории - здесь он считает агрессором любую постороннюю особь своего вида, будь то самец или самка. За пределами гнездовой территории, откуда самец обязан выставить каждого нарушителя границы, он не столь предубежден и поэтому способен среди вновь появляющихся незнакомцев узнать желанную самочку.

Чем больше Лево-зеленая убеждалась в благосклонности самца, тем нахальнее она вела себя по отношению к Право-красной. Она уже не спасалась бегством от соперницы, и между двумя самками иногда стали возникать поединки. Странным было поведение самца в этой двусмысленной ситуации. Если обычно Сине-золотой смело защищал супругу, когда она ссорилась с другими членами колонии, то здесь он, по-видимому, вступал в противоречие с самим собой. Он пытался угрожать Лево-зеленой, но никогда не предпринимал в отношении ее более активных действий. Как-то я видел, как Сине-золотой принял подобие угрожающей позы и перед Право-красной. Одним словом, его сдержанность и замешательство перед лицом столь сложной ситуации часто казались совершенно очевидными.

Конец этого романа был неожиданным и драматичным. В один прекрасный день Сине-золотой исчез, а вместе с ним и Лево-зеленая. Трудно поверить, что две зрелые и опытные птицы одновременно явились жертвой несчастного случая. Несомненно, что они улетели вместе. Эмоциональный конфликт столь же мучителен для животных, как и для человека, об этом я расскажу позже. И я не могу отказаться от предположения, что именно противоречивость чувств заставила Сине-золотого оставить колонию.

Я не думаю, чтобы инциденты такого рода случались между старыми, уже гнездившимися супругами, и мне неизвестно, чтобы подобные вещи происходили еще когда-либо. Все размножавшиеся галки, за которыми я наблюдал достаточно длительное время, до самой смерти оставались верны своему супружескому долгу. Тем не менее и вдовы и вдовцы без колебаний вступают в новый брак, как только представится возможность к этому. Надо сказать, что это нелегкое дело для старой самки, занимающей высокое общественное положение. Что касается серых гусей, то они никогда не женятся и не выходят замуж вторично, но об этом будет рассказано в книге, специально посвященной этим птицам.

***

Галки приобретают способность размножаться на втором году жизни. Возможно, они созревают уже осенью второго года, сразу же после первой полной линьки, в ходе которой сменяется не только мелкое оперение тела, но и обновляются все крупные перья крыльев и хвоста, Как только закончилась линька, и наступили ясные осенние деньки, у галок, очевидно, начинается пробуждение половой активности. Особенно склонны они в это время разыскивать пустоты, пригодные для устройства гнезд. Со всех сторон раздается непрерывное "зик, зик, зик…"

С наступлением холодной погоды осеннее половое возбуждение постепенно сходит на нет, переходит в скрытое состояние. Даже в теплые зимние дни звуки непродолжительных концертов "циканья", устраиваемых галками, иногда доносятся в комнаты нижнего этажа через отверстия дымоходов. В феврале и в марте -- это уже серьезное дело, и знакомое нам "зик, зик" слышится почти непрерывно на протяжении всего светлого времени суток. В это же время часто можно видеть другую церемонию, которая представляет собой наиболее интересное явление в общественной жизни галок.

В последние дни марта, когда циканье достигает апогея, одна из ниш каменной стены внезапно становится сценой, с которой доносится концерт невиданно мощного звучания. Тембр выкриков меняется, они становятся глубже, полнее и звучат теперь как "уип, уип, уип" в убыстряющемся стаккато, которое к концу строфы достигает безумного напряжения. Одновременно со всех сторон к этой нише слетаются возбужденные галки. Они взъерошивают оперение и, приняв великолепные позы устрашения, присоединяются к общему концерту. Что же все это значит? Потребовалось много времени, прежде чем мне удалось понять смысл происходящего. Оказывается, перед нами не больше и не меньше как выступление общественного мнения против зарвавшегося нарушителя! Чтобы окончательно понять сущность этих сугубо инстинктивных коллективных действий, мы должны глубже заглянуть в будни нашей колонии.

Надо сказать, что напасть на галку, пикающую возле избранного ею отверстия, совсем нелегко, поскольку агрессор неизменно окажется в невыгодном положении. Своему сопернику галка может угрожать двумя способами, которые столь же различны по форме проявления, как и по смыслу. В том случае, когда ссора произошла на почве выяснения субординации, то есть, связана исключительно с вопросами общественного положения, соперники запугивают друг друга, вытянувшись в полный рост и плотно прижав оперение. Эта поза подчеркивает намерение взлетать вверх, а затем -- на спину противника. Такой способ боя принят у петухов и встречается у многих других птиц: борцы взлетают, сцепляются в воздухе, ударяя друг друга когтями и клювами, они стремятся опрокинуть неприятеля и повалить его на спину.

Другая устрашающая поза прямо противоположна первой. Птица ныряющим движением низко опускает голову и шею, взъерошивает спинное оперение, которое образует очень курьезную линию "кошачьей спины". Галка разворачивает хвост веером и резким движением загибает его в сторону соперника. Принимая первую позу, птица старается стать как можно выше, задача второй позы -- сделаться по возможности более толстой и громоздкой.

Иллюстрации ЛоренцаПервая поза означает: "Если ты не посторонишься, я нападу на тебя с воздуха"; смысл второй таков: "Там, где я сейчас нахожусь, я буду драться до конца, но не отступлю ни на дюйм!".

Иллюстрации ЛоренцаКогда высокопоставленная галка приближается к другой, занимающей не столь высокое общественное положение, с намерением прогнать последнюю с занятого ею места, стоит лишь собственнику территории принять угрожающую позу второго типа, как агрессор обычно ретируется. Только в том случае, если и сам нападающий имеет виды на этот участок, например, намеревается устроить здесь свое гнездо, он продолжает дальнейшие действия. Иными словами, он принимает точно такую же позу устрашения.

Итак, обе птицы подолгу сидят, согнувшись в три погибели, плечом к плечу, наблюдая друг за другом с мрачной решимостью. Они не решаются вступить в драку, держась на первоначальном расстоянии и не меняя положения тел; противники пытаются нанести друг другу удар клювами. Усилия их полны энергии и ярости, но, в общем, не достигают цели. Лишь резкий выдох да громкое щелканье клюва явственно слышатся при каждом очередном выпаде. Исход подобного поединка неизменно зависит от того, кто из соперников окажется более упорным.

Поскольку церемония "циканья" неразрывно связана с угрожающей позой второго типа, птица просто неспособна произносить свое "цик, цик" или "уип, уип" в каком-либо ином положении. У галок, как и у всех прочих животных, которые тем или иным способом метят свою территорию, граница между владениями двух самцов определяется степенью их боевого задора. Около своего дома каждый владелец участка сражается намного свирепее, чем на чужой земле. Таким образом, галка, цикающая около своего законного отверстия в стене, с самого начала имеет явное преимущество перед любым захватчиком, и это первоначальное превосходство, как правило, значительно перекрывает всякое неравенство между членами колонии, будь то неравенство в силе или в общественном положении.

И, тем не менее, острая конкуренция из-за удобных мест гнездования порой приводит к тому, что очень сильная птица нападает на одну из самых слабых, нарушая границы ее владений и безжалостно третируя собственника территории. Именно в таких случаях вступает в действие та самая "уип-реакция", о которой я уже упоминал. Циканье оскорбленного домовладельца постепенно усиливается, меняет свою тональность и звучит теперь как "уип, уип". Если жена собственника участка не присутствовала при нападении агрессора, она немедленно является и, взъерошив оперение, присоединяется к супругу, чтобы во всем повторять его поступки.

Если все это не оказывает должного воздействия на нарушителя спокойствия и он не исчезает немедленно, случается нечто невероятное. Со всех сторон, из всех закоулков, находящихся в пределах слышимости, появляются галки и несутся к атакованному гнезду. Более того, они громко выкрикивают свое "уип, уип", и наши зачинщики немедленно теряются в сплошной массе своих собратьев, которые в пароксизме ярости исполняют этот неистовый концерт -- крещендо и фортиссимо всеобщего гама. Излив таким образом все свое недовольство, птицы спустя некоторое время успокаиваются и оставляют место происшествия. Лишь собственник гнезда еще некоторое время тихо цикает в дверях своего освобожденного жилища.

Когда возникает подобный галочий митинг, этого уже достаточно, чтобы остановить драку хотя бы по той самой причине, что агрессор и сам принимает посильное участие в общей шумихе. Наблюдателю, который наделяет птиц человеческими качествами, может показаться, что хитрый захватчик отводит от себя подозрение тем, что вместе со всеми вопит: "Держи вора!". В действительности же он волей-неволей вовлекается в общее настроение, кричит то же самое "уип, уип" и при этом даже не знает, что он сам и является причиной всей неурядицы. Вместе с другими галками агрессор поворачивается во все стороны, словно выискивая преступника, и делает это, как ни странно, абсолютно искренне. Но в некоторых случаях, и довольно часто, мне приходилось видеть, что слетающиеся со всех сторон галки правильно определяли нарушителя порядка и основательно наказывали его, если он упорствовал в своих притязаниях.

***

В 1928 году настоящим бичом колонии была дерзкая сорока, которую я вырастил вместе с галками. Сорока превосходит галку в боевом искусстве и, не будучи птицей общественной, не имеет тех тонких сдерживающих регуляторов, которые столь располагают к себе в поведении галок. Поэтому пернатый разбойник, совершенно лишенный всякого чувства приличия, вскоре стал в галочьей колонии столь же нежелательным элементом, как закоренелый преступник в цивилизованном человеческом обществе. Вновь и вновь этот пестрый хулиган оказывался около гнездовой ниши одной или другой пары и становился подстрекателем нового негодующего выступления членов колонии. Хотя сорока не обладает способностью кричать "уип, уип", она все же неустрашимо преследует своего противника. Тем не менее, коллективная оборона галок и их победоносные отпоры против каждой вылазки сороки вскоре заставили ее взяться за ум. Основываясь на своем горьком опыте, сорока держалась на расстоянии от галочьих гнезд. Таким образом, несмотря на мои серьезные опасения, яйца и птенцы галок оставались невредимыми.

В организации массовых выступлений всех членов колонии (будь то всеобщее "скрежетание" или "уип-реакция") наиболее важная роль принадлежит старым, сильным, высокопоставленным самцам. Они же гарантируют благоденствие колонии и в прочих тревожных ситуациях. Осенью 1929 года на поля по соседству с нашим домом опустилась огромная перелетная стая галок и грачей, состоявшая не менее чем из двухсот птиц. И вот все мои молодые галки, родившиеся в этом и в предыдущем году, безнадежно перемешались с этими странствующими незнакомцами. Только несколько пожилых птиц осталось дома.

Для меня происходящее было полнейшей катастрофой, и я мысленно видел, как весь мой двухлетний труд в буквальном смысле слова безвозвратно улетает прочь. Я слишком хорошо знал, сколь притягательна для молодых галок подобная мигрирующая стая. Зрелище мириад эбеново-черных крыльев зачаровывает юнцов и заставляет устремляться вслед за ними. Не будь в колонии Золотисто-зеленого и Сине-золотого, вся моя работа была бы пущена по ветру (или, скорее, против ветра, ибо галки предпочитают двигаться наперекор движению воздуха).

Двое старых самцов, самые пожилые из всей колонии, не переставая, летали взад и вперед между нашим домом и полем и совершили нечто столь невероятное, что я усомнился бы, стоит ли писать об этом, если бы сам и мои сотрудники не наблюдали тот же самый тип поведения впоследствии и не подтвердили бы его экспериментально. Каждый из двух патриархов разыскивал в общей толпе какую-нибудь одну из наших молодых птиц и увлекал ее к дому. Старая галка заставляла молодую подняться на крыло, прибегая к тому самому маневру, который обычно используют галки-родители, когда хотят увести своих детенышей с опасного места. Опытная птица устремляется к несмышленышу сзади, и, пролетая низко над ним, в этот самый момент быстро покачивает хвостом, который плотно сложен и движется несколько в сторону. Эта церемония с рефлекторной неизбежностью заставляет сидящую птицу взлететь и последовать за лидером. Когда эта первая часть программы выполнена, старый самец направляется в сторону дома, то и дело оглядываясь назад, чтобы удостовериться, следует ля за ним подопечный. Мы уже видели, как Джок в свое время прибегала к тому же маневру.

В течение всей этой процедуры Золотисто-зеленый и Сине-золотой постепенно издавали выразительный призывный крик, который можно было легко отличить от обычного короткого и чистого призыва летящей галки. Сейчас он был более продолжителен и звучал печально и приглушенно. Если передавать обычную позывку, издаваемую птицей на лету, как высокое "кья, къя", то этот крик можно интерпретировать как "киав, киав". Я сразу отметил, что слышал этот голос и ранее, но лишь теперь его значение стало мне понятно.

Эти два старых самца работали с лихорадочной торопливостью. Даже прекрасно натренированная овчарка, которая отделяет своих овец от большого стада и отгоняет их в сторону, и то не могла бы проявить больше сноровки. Птицы трудились без отдыха вплоть до самых сумерек, когда другие галки уже давным-давно устроились на ночлег. Перед ними стояла нелегкая задача, ибо когда им удавалось соблазнить несколько молодых птиц и увести их к дому, последние немедленно улетали и вновь присоединялись к стае, отдыхавшей посреди луга. Из каждых десяти галок, возвращение которых стоило стольких усилий, девять убегали вновь. Но поздним вечером, когда бродячая компания отправилась в свой дальнейший путь, я с глубоким вздохом облегчения обнаружил, что из всех моих многочисленных молодых птиц исчезли только две.

Под впечатлением этого случая я начал более тщательно вникать в смысловое различие между криками "кья" и "киав". Вскоре стало очевидным, что и тот и другой расшифровываются как: "Лети вместе со мной!". Но если первый означает приглашение лететь в любом неизвестном направлении, то второй указывает на намерение отправиться в сторону дома. Я и прежде замечал, что галки в перелетных стаях кричат иначе, нежели мои собственные, более звонко и пронзительно. Но я никак не мог найти объяснения разнице этих двух криков. Вдали от дома, когда все узы с родиной временно порваны, птицы никогда не произносят свое "киав", но только лишь неизменное "кья". С этой точки зрения было бы интересно выяснить, раздается ли крик "киав" весной, когда перелетные галочьи стаи возвращаются домой, на места гнездования.

Что же касается галок моей колонии, то их гомон всегда представлял собой смесь обеих позывок, ибо, постоянно живя около дома, птицы даже зимой сохраняют некоторую символическую связь с местами, где они размножались и где им предстояло гнездиться весной.

Несмотря на то, что этим крикам можно дать словесную интерпретацию: "Лети со мной!", они не являются сознательной командой, а служат лишь выражением определенного настроения птицы. Но эти совершенно непроизвольные выражения птичьих эмоций по своей природе весьма заразительны -- в такой же степени, как человеческая зевота заразительна для окружающих. Именно взаимное влияние настроений отдельных индивидуумов обеспечивает в конечном счете согласованность действий внутри галочьей стаи.

Таким образом, в противоположность тем обитателям нашей планеты, действия которых предрешены властью самодержавного вождя, поведение птичьей стаи, стада млекопитающих или даже рыбьего косяка базируется на таких взаимоотношениях отдельных животных, которые чрезвычайно сходны с демократической системой голосования. Вот почему может показаться, что галки, принадлежащие к одной стае, иной раз демонстрируют прискорбную несогласованность своих действий. Иногда может пройти на удивление много времени, прежде чем все птицы в стае придут в одинаковое настроение. Это указывает на их полную неспособность принимать решения, -- иными словами, сконцентрировать свое внимание на каком-то одном побуждении и сознательно подавить все остальные. Такая способность является привилегией человека и в гораздо меньшей степени -- некоторых из наиболее высокоодаренных млекопитающих.

Не удивительно, что человек и сам начинает нервничать, когда на протяжении получаса наблюдаемая им группа галок раздирается противоречивыми настроениями. Представьте себе стаю, сидящую посреди поля, в нескольких милях от дома. Галки сыты, они уже оставили поиски пищи, птицы скоро должны направиться к дому. "Скоро", естественно, в понимании самих галок, у которых представление о времени достаточно растяжимое. Наконец, несколько птиц, обычно самые старые и наиболее решительные, поднимаются в воздух с криком "киав", тем самым приглашая всю стаю лететь вместе с ними. Но лишь в тот момент, когда эти пионеры поднялись на крыло, становится очевидным, что многие другие галки пока еще пребывают в "кья настроении". Начинается общий галдеж, одни кричат "кья", другие -- "киав", стая летает кругами, иногда вновь приземляется, на этот раз, возможно, еще дальше от дома, чем прежде. Все это повторяется дюжину раз, пока, наконец, фактор "киав" получает перевес, приобретает все большее и большее влияние и охватывает всю стаю со скоростью снежной лавины.

Этот крик "киав" и связанное с ним поведение играют колоссальную роль в поддержании целостности всей колонии. Я уже рассказывал, каким образом однажды был спасен от полного крушения своих планов. Позже подобная вещь повторилась, но на этот раз спасение пришло совершенно иным путем. Спустя несколько лет после основания галочьей колонии ее постигла катастрофа, причины которой неясны для меня и по сей день. Чтобы избавиться от неизбежной потери птиц, склонных зимой совершать миграции, я в период с ноября по февраль держал своих галок в вольере под присмотром ассистента, который должен был наблюдать за ними. Сам же я в это время жил в Вене. И вот однажды все птицы исчезли! В сетке вольеры оказалась дырка - вероятно, ее порвал сильный ветер; две галки были мертвы, а остальные пропали бесследно. Возможно, это было дело куницы, но я так и не выяснил причины несчастья. Если вы содержите свободно живущих животных, то должны быть готовы к такого рода неожиданностям; но эта потеря нанесла мне самую жестокую рану из всех, какие когда-либо подрывали мои неустанные усилия в воспитании питомцев.

Однако, нет худа без добра -- именно эта неприятность позволила мне сделать наблюдения, которые при других обстоятельствах были бы невозможны. Полоса удач началась спустя три дня после несчастья, когда неожиданно возвратилась одна из моих галок. Это была Красно-золотая, экс-королева, первая галка, которая вырастила и выходила птенцов в Альтенберге.

Одинокая птица редко решалась на длительную прогулку, она день-деньской сидела на флюгере и… пела! Пела, почти не переставая! Все певчие птицы, к числу которых принадлежат и врановые, склонны распевать неустанно в те периоды, когда находятся в одиночестве или не имеют возможности заниматься своими обычными делами, -- иными словами, они поют "от скуки". Именно по этой причине комнатная птица, сидящая в своей клетке в одиночном заключении, поет несравненно чаще, нежели ее свободные собратья. Вся та энергия, которая в других обстоятельствах была бы использована на сотню различных поступков, сейчас изливается в песне.

В естественных условиях песня большинства певчих птиц служит также и другим целям -- она провозглашает право поющего самца на занятую им территорию, а также ставит в известность самок, что они приглашаются во владения холостого самца. Поэтому одинокие самцы распевают громче и чаще, чем их счастливые соперники, уже соединившиеся с подругами. Поскольку самцов больше, чем самок, многие из них остаются холостяками, но, вероятно, это не слишком их огорчает.

Вопреки мнению членов общества защиты животных от жестокого обращения, содержание в клетке одинокого соловья или щегла ради их песни не есть чрезмерный акт бессердечия, и не следует слишком серьезно принимать следующие слова Блейка:

Зарянка, в клетке грудью заалев,
Ввергает небеса в печаль и гнев…

Кобель-болонка на одном конце поводка и раздраженная пожилая леди -- на другом -- вот объект, несравненно более заслуживающий нашей жалости. Что касается меня, то должен сознаться, непрерывное пение птицы, скучающей от одиночества в своей клетке, попросту действует мне на нервы. У меня в комнате стоит большая клетка, в которой живет самец горихвостки вместе со своей подругой. Поет он лишь изредка, но как раз сейчас, когда я пишу эти строки, наш кавалер исполняет перед дамой своего сердца великолепный брачный танец и доставляет мне этим несравненно большее удовольствие, чем какой-нибудь одинокий и многоречивый певец. Поскольку сидящая в одиночной клетке певчая птица не является страдальцем, то и песня ее не есть выражение скорби и неисполненных желаний, как любят думать некоторые сентиментальные натуры.

Но Красно-золотая, одинокая галочка, была в самом деле грустна. И не будет попыткой очеловечить ее, сказав, что она была душевно подавлена. Животные, страдающие от психической травмы, обычно молчаливы, но в этом случае (я не знаю другого подобного) птичья печаль находила выход в песне. Сама же песня была понятна даже людям, по крайней мере, тем немногим из них, которые понимают "по-галочьи".

У галок самцы и самки поют одинаково хорошо, и песня их представляет собой вольную импровизацию, состоящую из разнообразных нот -- как врожденных, свойственных только галкам, так и звукоподражательных. Все это попурри сплетается в причудливый звуковой узор, который трудно назвать прекрасным, однако это вполне приятная и успокаивающая песенка. В галочьем напеве звукоподражание, или так называемое пересмешничество, не играет заметной роли. Оно далеко не столь совершенно, как у вороны или ворона. Тем не менее, если держать одиночную галку в неволе, ее можно с успехом обучить имитировать некоторые человеческие слова.

Но самая любопытная особенность галочьей песни состоит в том, что птица как будто бы передразнивает себя. Все те различные крики, из которых состоит "язык" галочьего племени, вновь и вновь повторяются и перемежаются в этой песне. Все те позывки, с которыми мы уже познакомились, воспроизводятся распевающей галкой -- "кья" и "киав", "цик, цик, цик" и "уип, уип", и даже резкое "скрежетание", которое обычно используется для вызволения товарища из беды. У всех других известных мне птиц звуки "со значением" или вообще не включаются в песню, или же вставляются лишь в единичных случаях. Пение же галки целиком состоит из таких криков!

Но самое поразительное заключается в том, что каждый определенный звук сопровождается соответствующими жестами. Издавая "скрежетание", певец нагибается и трепещет крыльями, как и в момент истинной "реакции скрежетания". Произнося свое "цик, цик" или "уип, уип", он принимает угрожающую позу. Иными словами, распевающая галка ведет себя точно так же, как человек, с чувством декламирующий балладу. Он настолько поглощен своим чтением, что каждый отрывок рождает в душе определенные эмоции, которые невольно влекут за собой и соответствующую жестикуляцию.

Для человеческого уха эти многозначительные звуки, составляющие песню, кажутся неотличимыми от тех, которые птица произносит "всерьез", в подходящих жизненных ситуациях. Как часто, услышав громкое скрежетание, я в страхе бросался к окну, боясь увидеть одну из моих птиц в когтях случайного хищника. И всякий раз оказывалось, что это декламирующая галка снова одурачила меня. Подобные случаи были постоянным источником удивления, поскольку они неизменно демонстрировали слепую и чисто рефлекторную сущность той реакции, которая используется для вызволения собрата, попавшего в беду. И с другой стороны -- сколько очарования таится в галочьих напевах, в тех многозначительных выкриках и в трогательной выразительности, сопровождающей их жестикуляции, для тех, кому знакома эмоциональность поведения этих разговорчивых птиц! Как прекрасны эти маленькие черные создания, когда они вдохновенно исполняют свои баллады, вызывающие в воображении волнующие картины и перипетии насыщенной событиями галочьей жизни!

Но песня одинокой Красно-золотой была поистине душераздирающей. Важно не то, как она пела, важно -- что она пела. Вся ее песня была переполнена обуревавшими ее чувствами, вернее -- одним-единственным желанием: чтобы вернулись домой те, кого она утратила.

"Киав!" -- пела она. -- "Киав", -- и опять -- "Киав", с различными модуляциями, в разной тональности, со всеми переходами от нежнейшего пиано до самого безумного фортиссимо. Другие звуки лишь изредка слышались в этом скорбном напеве. "Вернитесь назад, о, вернитесь!". Иногда галка прерывала пение и летела в луга, чтобы обследовать окрестности в поисках Золотисто-зеленого и всех остальных. "Киав", - снова и снова кричала она, уже всерьез.

С течением времени эти вспышки страстного ожидания становились реже, и Красно-золотая проводила все свое время, сидя на флюгере нашей часовой башни утешалась тихими песенками. Птица оплакивала Золотисто-зеленого, свою утраченную любовь. "Подобно статуе Терпения, она сидела, меланхолично и горько улыбаясь".

Вот именно так Красно-золотой и удалось сохранить колонию. Не склонный к чрезмерной сентиментальности, я на этот раз поддался горю птицы. Непрекращающиеся стенания Красно-золотой, доносящиеся с чердачной крыши, побудили меня вырастить новую партию галчат, которые и дали начало возродившейся альтенбергской колонии. Ради этой страдалицы я воспитал четырех молодых галок и, как только они приобрели способность летать, посадил их в вольеру вместе с Красно-золотой.

То ли из-за моей торопливости, то ли потому, что я был поглощен другими заботами, но увы! -- я не заметил нового большого отверстия в сетке садка. И прежде чем новички успели привыкнуть к обществу Красно-золотой, все четверо были таковы. Сбившись тесной группой и тщетно пытаясь найти лидера в своей среде -- я уже рассказывал о подобных вещах, -- они кружились над садом, поднимаясь все выше и выше, пока, наконец, не приземлились далеко от дома, на склоне холма, покрытом густыми буковыми зарослями. Здесь я не смог бы найти галчат, а поскольку они еще не были обучены отзываться на мой призыв, то я почти потерял надежду снова увидеть своих питомцев.

Конечно, Красно-золотая могла бы вернуть их домой, прибегнув к спасительному "киав". Старые "консулы" обычно заботятся о молодых обитателях колонии, которым грозит опасность заблудиться. Но Красно-золотая не считала этих четырех юнцов членами колонии, поскольку находилась в их обществе всего лишь полдня. Таким образом, положение вещей представлялось мне в самом черном свете, когда внезапно на смену полнейшему отчаянию пришла блестящая идея.

Я вскарабкался на чердак и в следующее мгновение вылез на крышу, держа в руках огромный черно-желтый флаг, некогда развевавшийся над домом моего отца в дни празднования юбилеев последнего императора Франца-Иосифа I. И сейчас, стоя на коньке крыши и прислонившись к громоотводу, я неистово размахивал этим символом политического анахронизма.

Иллюстрации ЛоренцаВ чем же состоял мой замысел? Я рассчитывал с помощью этого своеобразного "пугала" загнать Красно-золотую на такую высоту, чтобы четверо юнцов, сидящих в рощице, заметили ее и подали голос. Тогда, думал я, старая птица, возможно, прибегнет к спасительной "киав-реакции" и тем самым сможет вернуть блудных детей домой.

Красно-золотая была уже высоко, но, очевидно, не столь высоко, как того требовали обстоятельства. Я как сумасшедший размахивал императорским знаменем и издавал воинственные кличи краснокожих индейских племен. На деревенской улице начала собираться толпа.

Я решил отложить объяснение своих действий и продолжал эту странную манифестацию. Красно-золотая поднялась парой ярдов выше, и в этот момент галчата подали голос со склона холма.

Прекратив свою демонстрацию и, с трудом переводя дыхание, я стал вглядываться в небо, где кружилась старая галка. В этот момент взмахи ее крыльев стали энергичнее, птица продолжала подниматься ввысь и, наконец, взяла курс в сторону леса. "Киав, - закричала она, - киав, киав", "вернитесь, вернитесь назад!". Я с большой живостью скатал знамя и в мгновенье ока нырнул в чердачный люк. Не прошло и десяти минут, как четверо лоботрясов были уже дома с Красно-золотой. С этого дня она следила за ними более заботливо и никогда не позволяла в одиночку отлучаться из дому.

Эти пятеро галок стали тем ядром, из которого позже возродилась густонаселенная колония. И во главе ее стояла старая самка -- Красно-золотая.

Существенная разница в возрасте между этой птицей и другими членами колоний явилась причиной того, что Красно-золотая пользовалась большим авторитетом, чем все предыдущие деспоты. Превосходила она их и своей способностью поддерживать единство стаи. Красно-золотая заботливо оберегала молодых и нянчилась с ними так нежно, словно они заменяли ей собственных детей.

Казалось бы, поистине романтическое окончание биографии Красно-золотой: альтруистичная вдова посвятила остаток жизни поддержанию благосостояния стаи… Но в действительности, это еще не заключительный аккорд. То, что произошло на самом деле, настолько невероятно и так похоже на придуманный "счастливый конец", что я едва решаюсь рассказать о дальнейших событиях.

***

Случилось это через три года после катастрофы, постигшей колонию, в ветреное ранневесеннее утро, когда солнечные лучи нежно касаются просыпающейся земли. Такие дни особенно благоприятны для птичьих перелетов -- мигрирующие стаи ворон и галок одна за другой пересекали светлое небо. Внезапно какой-то бескрылый, торпедообразный снаряд отделился от одной такой стаи и, набирая скорость, устремился вниз, словно ныряя в воздушную пучину. Как раз над нашей крышей он замедлил падение, изящным маневром изменил направление полета и невесомо опустился на флюгер.

Это была крупная красивая галка, с блестяще-черными, отливающими синевой крыльями и сверкающим серебристым затылком, казавшимся почти белым. И королева Красно-золотая, эта бессменная управительница колонии, подчинилась пришельцу без единого жеста неудовольствия. Императорствующая дама сразу преобразилась в робкую покорную девушку. Она задергала хвостом и затрепетала крыльями именно так, как это делает застенчивая галочка-невеста. Уже через час после появления незнакомца эти двое были едины во всех своих поступках и желаниях. Они вели себя в точности, как давнишняя супружеская пара.

Интересно, что этот крупный самец практически не встретил оппозиции со стороны других галок колонии. Признание его первенства прежней правительницей колонии, казалось, сразу же характеризовало его в глазах всех прочих галок как птицу "Номер Один".

В моем распоряжении нет неопровержимых научных доказательств в пользу того, что этот великолепный самец был не кто иной, как Золотисто-зеленый, пропавший супруг Красно-золотой. Окрашенные целлулоидные колечки могли сломаться. И Красно-золотая уже давно потеряла свое кольцо. Так или иначе, пришелец, без сомнения, был членом первоначальной колонии. Об этом свидетельствовала его доверчивость к людям и та готовность, с которой он залетал внутрь чердака. Дикие галки, присоединяющиеся к колонии, всегда вели себя совершенно иначе. Эта птица, безусловно, была одним из четырех-пяти старейших "консулов" прежней колонии. Что до меня, то я верю, по крайней мере очень хочу верить, что наш незнакомец был именно Золотисто-зеленый.

Воссоединившаяся парочка в дальнейшем дала жизнь не одному выводку многообещающих юных галок. И сегодня в Альтенберге галок больше, чем ниш, удобных для их гнездования. Птицы живут в каждом отверстии стены, в каждой каминной трубе.

Иллюстрации ЛоренцаЗадолго до начала последней войны мой отец писал в своей автобиографии: "Стаи этих птиц летают, особенно в вечерние часы, вокруг высоких фронтонов, перекликаясь своими пронзительными криками. Иногда я просто убежден, что понимаю их: постоянные квартиранты, верные вашему дому, мы будем жить в этом орлином гнезде, доколе один камень держится на другом, предоставляя нам убежище и защиту".

Постоянные квартиранты! Возможно, именно благодаря этому постоянству галки заняли свое место в наших сердцах. Когда осенью и даже в мягкие зимы слышатся их весенние песни, когда они затевают свои бесстрашные игры с беснующимся ураганом, они задевают во мне ту самую струну, которая звучит в ответ на трель крапивника, распевающего в ясный морозный день, или при виде вечнозеленого растения в снегу. Они поддерживают во мне надежду и крепость духа - те самые чувства, символом которых издавна стала рождественская елка.

Уже давно ушла от меня Джок, пав жертвой несчастного случая. Красно-золотая погибла в старости, застреленная из духового ружья соседским сорванцом. Я нашел ее мертвой в саду. Но колония галок в Альтенберге процветает до сих пор. Галки носятся вокруг нашего дома, направляя свой полет по тем самым невидимым маршрутам, которые некогда были проложены Джок, и пользуются теми же восходящими потоками воздуха, которые подбрасывали Джок к небу. Они, наверно, чтят все те традиции, которые господствовали в нашей первой колонии и были переданы следующим поколениям через Красно-золотую.

Как благодарен я буду судьбе, если найду хотя бы одну тропинку, по которой смогут последовать за мной другие исследователи. И сколь бесконечно счастлив я буду, если мне удалось открыть один-единственный "восходящий поток", который сможет поднять кого-нибудь из ученых повыше, откуда он увидит немного дальше, чем смог увидеть я сам.