Главная | E-mail | Карта сайта


Рассказы Чарушина Е. И.
Что за зверь?
Страшный рассказ
Удивительный почтальон
Яша
Верный Трой
Кот Епифан
Друзья
Почему Тюпу прозвали Тюпой.
Тюпа маленький.
Почему Тюпа не ловит птиц.

Томка.
Как Томка научился плавать.
Томка испугался.
Томкины сны.
Как Томка не показался глупым.
Никита-доктор.

Воробей.



Жизнь животных.
Милосердие и гуманность к одиночеству бездомных животных.
Библиотека.
Экология.


Читайте также обзорные статьи:
Е. Дашкова. Голубь.
Е. Дашкова. Воробей.
Е. Дашкова. Скворец.
Е. Дашкова. Грач.
И художественные произведения:
Тургенев И. С. Воробей.
Горький М. Воробьишко.
Чарушин Е. И. Воробей.





Главная / Библиотека / Чарушин Е. И.

Чарушин Е. И. Художественные произведения о мире животных.


Чарушин. "Джунгли" - птичий рай.

Как я утром проснулся, так и вспомнил, что сегодня мой день рожденья и значит мне что-то подарят. Вскочил с кровати и вижу - на столе у кровати две птицы в клетке, ростом с воробья, зеленые, забавные, головы круглые, клювы загнуты. Сидят рядом, как два зеленых листа на ветке. На одном листе только только половина будто подсохла - у самца голова и шея серые. Прижались друг к другу, сидят и стрекочут.

Ух! Я обрадовался! Это, наверно, дядя подарил. Он сам птичник, всяких птиц разводит. А под клеткой - книжка громадная: "Атлас птиц в картинках. Петербург. Сойкин. Москва". Посмотрел я, все птицы в ней есть. Нет ли моих, думаю.

Нашел! На двух страницах американские попугаи - синие, красные, желтые. А вот и мои, зеленые, на ветке сидят, называются попугаи-неразлучники с реки Амазонки. А на Амазонке леса называются - джунгли. Джунглевые, значит, это птицы.

Вот здорово! Ведь я и сам индеец - Черный Могикан - Разведчик. У меня и приятели - Витька и Олежка - тоже индейцы. Витька, переплетчиков сын, - Полосатый Бизон, а Олежка - Страшный Глаз. По всей улице мы бледнолицых огородников грабили, морковь и репу крали. У самих было, да там вкуснее. Витька - славный парень. А Олежка-Олег - невера. Ему правду говоришь, а он: "Врешь ты все!" Ничему не верит. Я даже и дрался с ним из-за этого.

Был у нас индейский лагерь в саду - на двух деревьях из шестов устроена хижина с полом и крышей. Когда я в лагерь лазил, всегда штаны у меня рвались. Мама даже у знакомых спрашивала, не знают ли они какой-нибудь крепкой материи мне на штаны. Нашли такую, называлась чертова кожа. Правда, очень крепкая!

Выхожу я в столовую чай пить - может, еще что хорошее подарят. А мне папа дает книгу - Некрасова "Сочинения", мама - штаны, бабушка - чулки. Плохо!
Показал я отцу своих американских попугаев. Отец спрашивает:
- Эти тоже поют?
- Тоже поют!
Он и говорит:
- Ну так вот. Ты всех этих крикунов немедленно выпустишь на волю. Я из-за них второй месяц по утрам не сплю!

А птиц у меня было, правда, много. Штук двадцать. Все в моей комнате жили, в клетках. Щеглы, чижи, чечетки, щур, клесты, синицы, пищуха. Все наши русские. Которых я сам поймал в клетку-западню, которых подарили, которых купил. Стрекотали они здорово. На весь дом! Из-за этого я их и держал. А отец рядом спал. С двух часов ночи они его будили.
Вот тебе и день рожденья! Ничего не подарили, а только все отняли. И так мне обидно стало...
- Пей чай, - говорят мне.
- Почайпил, - говорю, - спасибо!
И ушел в сад.
Пришел к малине, а малины не ем. Вот тебе и день рожденья!
Думаю, как бы это все устроить. Хожу по саду. В лагерь слазил на дерево, вниз спустился, во всех углах перебывал. Места не нахожу.

В теплицу зашел. В саду старая-престарая теплица стояла - амбар. Прежде там рассаду выводили, а теперь всякий хлам сбрасывают - сор, стулья ломаные, тряпье, сучье. Вместо крыши у теплицы парниковые рамы со стеклами. Залез я туда и сижу.

Жарища, духота. Солнце через рамы жарит. Как в джунглях! Вот деревьев только нет да птиц. А что, кабы сюда моих джунглевых попугаев? Ведь им жарища в самый раз. Тут они наверняка птенцов выведут. Думал я, думал и придумал. Обрадовался. Никуда птиц не выпущу! Замечательную штуку сделаю. Джунгли! Птичий рай! В этой самой теплице!
Закричал я даже от радости.

И устроил я джунгли - птичий рай. В земляной пол натыкал кустов - чащу сделал, песку насыпал - птицам купаться. У железного листа загнул края - получился противень такой, - налил туда воды. Развесил скворечники по углам и гнезда сам свил из соломы. На клестов, снегирей и щура выменял у Витьки двух канареек - тоже тропические птицы. В одном углу у меня густые джунгли были - даже стены не видно. И в этих джунглях, в самой гуще, повесил я на веревке блюдо с водой. Назвал его "горное озеро". Будто в джунглях гора и озеро там. Как птица выкупается, пусть сразу и на ветку вскочит, а не поднимается летом с земли. Мокрая-то птица плохо летит.

В другом углу у меня шкаф стоял. Старый, ломаный. Нарезал я лопатой дерна, гвозди достал и дерном со всех сторон шкаф обил. А в дерн я ветки воткнул, чтобы птицам было на что садиться.

Устроил все и стал птиц носить. Принесу клетку и открою. Сначала канареек выпустил... Вжить! - вылетели. Летом летали, на елку садились, да не сели, - видно, колется хвоя. Лапки-то у них нежные, тропические, хвоя не подходит.

Потом выпустил я чижей. Они сразу залезли в противень и стали купаться. Вымокли совсем, летать не могут - по низу прыгают. Чечеток выпустил, пищуху, зяблика - всех! Потом пошел за попугайчиками. Несу их, а они, как заведенные, трещат. Открыл я клетку - ну, летите! Не полетели попугайчики, а поползли по веткам, по стволам и в самую гущу, в самую густоту залезли. И не видно их, и не слышно.

Сначала все птицы боялись, молчали, а потом такой писк в теплице подняли! И пошло - пенье, драка, купанье. В песке купаются, в воде. Мокриц в стенах ловят. Принес я им в мешке целый муравейник. Ешьте! Только зря принес муравьев, не стали есть. Сижу я, слушаю, смотрю - и правда, будто джунгли. И так хорошо становится, и по-индейски хочется что-нибудь сказать.

Назавтра показал я приятелям рай.
Витьке не очень понравился.
- Жарко! - говорит.
А Олежка, Олег - Страшный Глаз, стал целые дни со мной в джунглях просиживать. Не верил только, что это джунгли.
- Непохоже! - говорит. - В джунглях, - говорит, - лианы и москиты.
А где москитов для него найдешь?

Попугаи - неразлучники стали вить гнездо. Свили в трубке обоев. Старые обои были свалены на шкафу. Стали попугайчики мельчить бумагу, грызть, рвать. Огрызки засовывали поглубже в сверток, а то и соломину с пола утащат или травку. И стрекочут все, и стрекочут.

И вот попугаиха снесла яйцо.
Нахохлилась. Полезла одна в сверток. Самец за ней сунулся - не пустила, отогнала.
Сидела в свертке около получаса, потом вылезла вся взъерошенная и сразу давай пить и купаться.

А мы с Олегом потихоньку, потихоньку - к шкафу, к свертку. Заглядываем. Ничего не видать! Закрыто яйцо всякими огрызками. Олежка опять не верит, говорит:
- А яйца-то никакого нет, зря сидела попугаиха!
А я говорю:
- Как же нет? Снесла яйцо!
- А покажи, - говорит.
А как его покажешь - разобьешь! И не показал.
Через день другое яйцо попугаиха снесла и начала высиживать.
- Вот, - говорю, Олежка, у нас еще пара попугайчиков будет. Скорей бы!

Сидит попугаиха в свертке, молчит. Попугай похаживает у обоев, косолапый такой, - зеленый воробей. Поговаривает, покрякивает, посвистывает. Та вылезет, поцелуется с ним и назад спрячется.

И поспорили мы с Олежкой - какого цвета яйца.
Я говорю - голубые должны быть, как у зяблика, у канарейки.
А он - зеленые, как у вороны.

Неделя уже прошла, как села высиживать попугаиха. Прихожу я утром в рай и вижу: стоит Олежка-Олег, сверток с гнездом приставил к глазу. Поднимает к потолку - на свет посмотреть, поднимает... А яйца выкатились и об нос разбились - о переносицу. Мы и треска не слышали, гляжу - а все лицо у Олежки в попугайном желтке.
Я драться полез, повалил его, вон выгнал. А сам заревел.
Эх, дурак Олежка-Олег, Страшный Глаз! Не мог подождать...
Белого цвета были яйца.





Интернет-бутик:
ремни и браслеты
ручной работы